Прозвище маркса в кругу его родственников и знакомых

Максим Горький — Википедия

Ру́сское ли́чное и́мя в русской традиции именования — личное имя, бытующее в русском Личное имя в древнерусском языке — рекло, назвище , прозвище, название, в более широкий социальный круг, его имя нередко дополнялось (а иногда Обычно это круг родственников, друзей, коллег по работе. Автор: Маркс Карл + Энгельс Фридрих, Книга: Собрание сочинений Маркса и депутатов, занимались шпионажем в пользу своих ольмюцских друзей, круг его повелителей, когда более узкие интересы одерживают верх над Среди эмиграции этот меланхоличный человек известен под прозвищем. его друзей присоединиться к Интернационалу для совместных действий. Затем я ему сказал, что шутливое прозвище Маркса в кругу семьи. Ред. *** — прозвище Впрочем, припоминаю, что прежде родственники. Маркса .

Слово прозвище в старые времена было равнозначно слову фамилия. Не все из нас задумываются над происхождением или возрастом своей фамилии.

Запомнив ее в детстве, мы на протяжении последующей жизни повторяем ее как нечто раз и навсегда данное и очень значимое для. Мы говорим о наших современных фамилиях, не замечая, что современность их не простая, а историческая. Прежде, чем перейдем к разбору происхождения коми фамилий, давайте все же совершим небольшой экскурс в историю происхождения русских фамилий, основу основ, поскольку после введения христианизации, многие народности утратили свои родовые названия.

Вообще историю развития русских личных имен можно разделить три этапа [1; C. Дохристианский, когда использовались самобытные имена, созданные на восточно-славянской почве. В это время, то есть почти до Х века, в среде восточных славян использовались только личные имена, которые давались детям при рождении.

Период после принятия христианства на Руси, когда церковь стала вводить вместе с христианскими религиозными обрядами иноязычные имена, заимствованные из языков разных народов древности латинский, греческий, еврейский и др. Период после Великой Октябрьской социалистической революции подобные же этапы с некоторыми различиями в нюансах прошла коми антропонимия1.

Слово фамилия внедрилось в России в повседневную жизнь после указов Петра I. Однако фамилии как элемент именования русских людей существовали и раньше, но назывались они прозваниями, прозвищами. В этом же значении иногда употреблялись слова назвище и рекло. В царских указах о 1 Антропонимия — наука о собственных именах человека: Официальная коми антропонимия мало отличается от русской.

У различных общественных групп фамилии появились в разное время. Их фамилии нередко отражали названия их вотчинных владений: Тверской, Мещерский и. Среди них немалую долю составляют именования восточного происхождения, поскольку многие дворяне прибыли на службу к московскому государю из чужих земель: Кантемир из тюркскского, что означает курак — сухой, тощий и.

Была и еще одна категория фамилий типа Дурново, Хирово, Мертваго, Чернаго. В ней так же, как и в княжеских фамилиях, отражались географические названия, но не как наименования объектов, находящихся в их владении, а как наименование мест, откуда вышли сами эти люди: Тамбовцев, Ростовцев, Астраханцев и. В XIX веке складывались фамилии русского духовенства. Среди них много искусственно образованных от различных слов не только русского, но и церковнославянского, латинского, греческого и других языков.

Значительную группу представляют фамилии, образованные от названий церквей и церковных праздников, например, Успенский, Богоявленский, Рождественский. Кроме того, можно встретить ряд фамилий образованных от прозвищ и приведенных на латинский, греческий и другие языки: Так, например, руководство Московской духовной академии сменило в году фамилию учащемуся Пьянкову на Собриевский от латинского собриус — трезвый, трезвенник.

Меняло оно и другие фамилии: Любовников, Пропойкин и. Эта группа населения не имело юридически закрепленных фамилий, и это связано, прежде всего, с оседлым образом жизни. Тем не менее, так называемые уличные, или деревенские фамилии существовали. Именно они попадали в переписные листы, когда требовалось переписать всех жителей.

Однако эти фамилии были нестабильны. Например, одно и тоже семейство могли именовать и Гаврлиными, в честь главы семейства Гаврилы, а если тот же Гаврила поступал в услужении предположим к полковнику, то все семейство автоматически получало фамилию Полковниковы, тот же Гаврила мог поступить в армию и стать инвалидом, следовательно, и все семейство станет называться Инвалидовыми.

Точно также в деревне помимо крестных имен широко бытовали имена прозвишные Репа, Кадил, Кривой и. Бывало, что крестьянин уходил на отхожий промысел и оседал в городе тогда в справке, которую ему выдавал писарь, указывалась одна из выбранных им фамилий и закреплялась за его потомками.

Юридически закрепленные фамилии русское крестьянство не имело до XIX века, а некоторые представители крестьян получили фамилии только после Октябрьской революции, в связи с паспортизацией, проведенной Советским правительством в начале годов. Таковы основные вехи в истории возникновения русских фамилий. Более подробно об истории происхождения имен и фамилий рассказывается в книге доктора филологических наук и видного специалиста в области ономастики А.

Суперанской и филолога А. Итак, можно смело утверждать, что основой для фамилий, как русских, так и фамилий других народов является общие составляющие — это личные имена, прозвища, география проживания. К сожалению, история некоторых народов не сохранила национальные личные имена, именно так произошло и с коми именами. Поскольку после христианизации края исконные коми личные имена стали вытесняться личными именами заимствованными у русских, причем как церковными именами, так и мирскими.

Последние получили среди коми меньшее распространение, чем христианские. Что же характерно для коми фамилий? Когда они начали складываться? В Коми крае фамилии начали формироваться еще в XVI веке.

Б.Ю. Кагарлицкий. Марксизм: не рекомендовано для обучения

Основой для их возникновения послужили личные имена, отчества и прозвища, употребляющиеся с более раннего времени. Первоначально возникли личные имена, то есть имена, которые присваивались людям при их рождении и под которыми они были известны в обществе. Документы, к сожалению практически не сохранили национальные коми имена.

Знакомясь с происхождением фамилий можно только догадываться о том, почему именно такое прозвище когда-то получил чей-то предок2. В связи с этим большой интерес представляет писцовая переписная книга Яренского уезда XVII века, изданная Коми филиалом института языка, литературы и истории Академии наук СССР и главным архивным управлением в году.

Писцовые и переписные книги Яренского уезда являются богатейшим источником для истории народа коми. Они содержат массу самых разнообразных сведений и не только по истории, но также по языкознанию, топонимике, ономастике и даже археологии.

Они дают возможность определить количество жителей в целом по региону и по отдельным волостям и землям, проследить динамику их движения, выявить причины роста и убыли, в том числе рождаемость, смертность, уход и приход.

Это объясняется тем, что книги составлялись регулярно через лет. В фонде центральной городской библиотеке сохранилась одна из таких книг, и она любопытна по своему содержанию. А выборные люди, которые ездили с писцами с Петром Александровичем Граевским да с подьячим с Ываном Волковым и у переписки были погосту городища Вотчи крестьяне Микифорко Ондреев сын, прозвище Рычков, да Лучка Яковлев сын, прозвище Фунтов, да Дементейко Исаков сын, прозвище Бызов, да Еремейко Федоров.

Она изучает вопросы формирования, изменения и распространения личных имен, отчеств, фамилий и прозвищ людей, роль и значение антропонимов в повседневной жизни и в области гуманитарных наук. Вопросы коми этнической антропонимики, в том числе и региональной антропонимики Республики Коми, разработаны весьма слабо. В числе первых публикаций по коми антропонимике заслуживает внимание статья В.

В е годы XX века были опубликованы небольшие популярные работы на коми языке А. ТуркинаР. КосныревойА. Много и продуктивно работал Ф. Плесовский, но его труды по антропонимике нашли признание только после кончины автора Гораздо лучше положение с изученностью коми-пермяцких и удмуртских антропонимов. Широко известны многочисленные работы Г. Особо следует отметить фундаментальный труд Т.

Тепляшиной "Антропонимические модели пермских языков"где представлен довольно значительный материал по коми антропонимии. Прослеживая историю формирования русской антропонимической модели, мы опирались на труды исследователей XIX-XX вв: Проблема изучения региональной и этнической коми антропонимии не только не решена, но до сих пор даже не была поставлена. Между тем источниковедческая база обширна. Это и фольклор, и письменные памятники.

Первые упоминания о коми личных именах встречаются уже в договорных грамотах и летописях с XV века. В сохранившихся фрагментах первой переписи "пермских земель Вычегодских" XV века коми антропонимы упоминаются редко. Причем в книгах XVI века зафиксированы и имя, и отчество преимущественно христианские, греко- латинского происхождения, по формуле: Минька Иванов, Михаила Григорьева иногда и фамилия, образованная в основном от личных имен или прозвищ дохристианского периода, например: В переписных книгах второй половины XVII века почти все мужское зрелое население записано по именам, отчествам и фамилиям.

В XX веке обширный антропонимический материал можно найти в актах гражданского состояния, в материалах неоднократных переписей населения СССР ,,в книге Памяти Республики Коми, изданной в годах. Тотемизм - это вера в существование тесной связи между какой-либо родовой группой и ее тотемом - определенным видом животных, реже растений, еще реже других предметов или явлений природы.

Каждый род носит имя своего тотема. Все эти имена приведены в "Словаре древнерусских имен собственных" Н. Но весь вопрос в том, являются ли они действительно родовыми тотемическими именами или мы имеем дело с личными именами-прозвищами. В первом случае - это имена, восходящие к временам рубежа нашей эры, то есть имеют возраст около двух тысячелетий.

Позже появились и скандинавские династические имена: Распространение дохристианских древнерусских личных имен было процессом длительным. Имена греко-византийского круга, предусмотренные по церковным канонам, на ранних этапах внедрения не могли конкурировать с родными для славян именами: Только к концу XVII - началу XVIII века русская антропонимия преодолела соперничество неканонических языческих, дохристианских, исконно славянских имен с христианскими в пользу последних.

К началу XVIII века сложился устойчивый фонд церковных имен, адаптированный к русской системе словообразования, трехчленной формуле наименований, которая еще не была официальной и общей для всех классов и слоев русского общества. Формирование русской трехчленной антропонимической модели имеет свою интересную историю.

Мы уже упоминали, что на заре Личного имя творчества у славян преобладали односложные и сложные двусложные, трехсложные имена. В состав имен, по-видимому, вошли и родовые имена, наподобие алгонкинских от-тотемов тотемовсвязанные с названиями живой природы. В наше время их отголосками являются некоторые фамилии. Ведь фамилия по существу - это коллективное родовое имя семьи или нескольких семей, унаследованное в основном по мужской линии от дедов, прадедов и, большей частью, от более отдаленных предков-пращуров.

И кто знает, откуда произошли фамилии: Ракин и Воронин, Гичев Карасев, Кырнышев и Воронов, Пистин и Синицын, - через личные имена-прозвища от тотемов или непосредственно от прозвищь - Ворона, Карась, Ворон, Синица, что в переводе на коми соответственно означает: Рака, Гыч, Кырныш, Пыста?

К сожалению письменные источники не дают ответа на этот вопрос. В восточнославянских языках, как и во многих других языках мира, отчества и фамилии тесно связаны друг с другом. Те и другие от личных имен, прозвищ, а также от самых различных слов, подчас случайных. В частности, русские фамилии в основном образованы от перечисленного выше набора лексики с помощью -ов, -ев, -ин, -ых и некоторых других, украинские - в с помощью суффикса -енко, белорусские — суффиксов в ич, -чук и др.

Это связано как с расширением удельного веса христианских имен, так и с постепенным охватом двуименностью более низких сословий по сравнению с начальным периодом христианства. Двучленные русские имена встречаются в письменных источниках уже с начала XI века. В Лавреньтьевской летописи под г. Сенка Петров, а в отдельных случаях даже трехчленную: Семен Петров Заворыгин Зимин, Копанев Из этих примеров видно, что первоначально встречалась двучленность имен в княжеском сословии, затем распространилась на духовенство и именитых людей, а в XVI.

Судя по примерам, взятым из разных источников, можно заметить, что первым членом двуименной антропонимической модели является личное имя, а вторым - отчество, либо второе личное, мирское имя, либо прозвище. Но суффикс - вич в отчестве полагался только знатным людям, а прочие должны были обходиться в отчестве суффиксами -ов, -ев, -ин.

К тому же к личным именам низшего сословия добавляли уничижительный суффикс -ка, а к отчеству, кроме суффиксов, еще и слово сын. Если знатного человека фиксировали Иваном Петровичем, то человека низшего сословия крестьянина, например фиксировали по формуле: Фамилии были образованы из отчеств, преимущественно полученных от канонических имен греческого, римского и еврейского происхождения, а также от мирских имен, прозвищ и некоторых других слов.

Социальная дифференциация не только в отчествах, но и в фамилиях сохранялась вплоть до отмены крепостного права в России. Эхо связано, во-первых, с объективными историческими условиями, поскольку время появления фамилий у представителей разных социальных слоев различно: За формулой соблюдения анропонимических моделей в официальных документах строго следили сами государи Российской империи. Петр I давал такое указание: Основная масса русских фамилий образована с помощью суффиксов -ов, -ев, ин.

В любой стране простых людей всегда больше, чем именитых. К тому же и у именитых людей суф- в ич нередко выпадал из фамилий. И все же даже сегодня F можем встретить русские фамилии Сидорович, Федорович и др.

Конечно же, этот современный Федорович не обязательно имеет отца по имени Федор, но весьма вероятно, что среди его предков все-таки Федор.

Надо заметить, что фамилии подобного типа ничем не отличаются от современных отчеств, кроме ударения. В отчествах, как правило, так же как и в личных именах, ударение на первом, втором, третьем слоге Фёдорович, Карпович, Васйльевич, Серафимовича в фамилиях - всегда на предпоследнем. Федорович, Васильевич, Серафимович, Абрамович, Карпович. В начале XX. Остается только добавить, что с XVIII века русская ономастическая система начинает пополняться новой антропонимической единицей - псевдонимами, получившими широкое применение в общественной жизни и литературе среди писателей, политиков, журналистов, артистов, художников и.

В советское время самыми заметными новшествами в антропонимике являются имена- неологизмы, созданные на базе русского языка Свобода, Воля, Заря, Звезда, Идея, Борец, Серп и Молот, Лира, Сталь и. Такие "зарубежные" имена были самыми модными и многочисленными среди новых имен. Морфологический способ имя творчества связан не только с идеологической окраской, но и с названиями различных организаций поселений временного характера, которые по определенным причинам были привлекательны для наречения новорожденных: Были попытки образования имени семантическим способом и на томи почве: Вокан, Зарни, Кыа Туркин, Но необходимо отметить, что официальное письмо на бумаге и имятворчество в разговорной речи у коми населения имеют существенные различия.

Во-первых, и коми, и русские христианские имена в письме были абсолютно одинаковыми, а в разговорной речи сильно отличались друг от друга. Христианские личные имена при устном употреблении были адаптированы к коми языку по звуковому составу и по структуре. Была сохранена даже сама традиционная коми антропонимическая формула, вместо двучленной или трехчленной модели используется многоступенчатая многоколенная антропонимическая система, восходящая по мужской линии от последнего поколения до колена, а иногда и колена.

Во-вторых, в коми антропонимиконе, в отличие от русского, Имеется значительный слой дохристианских имен, восходящий к ранним этапам имятворчества на базе пермских, а возможно, и других финно-угорских шире: Следы пермских имен сохранились в сказках, преданиях, договорных грамотах, летописях, писцовых и переписных книгах и в других источниках вплоть до современных фамилий коми происхождения.

В частности, в коми фольклоре упоминаются: И если Софья Андреевна, жена Льва Николаевича Толстого, переписывала тексты гениальные, художественные, то Дженни писала то, что вряд ли могла понять.

Энгельс, разбирая бумаги Маркса после его смерти, говорил: И это говорил соавтор Маркса! Можно представить себе, каково приходилось этой самоотверженной, удивительно красивой женщине.

Но это был ее собственный выбор. Они обручились тайно от родителей в году. При всем своем либерализме аристократы фон Вестфалены принять этот брак были не в состоянии. Интересно, что и семья Маркса тоже была не в восторге от решения сына.

Дженни, считали они, уже старовата для него, ей 23 года. Но это была любовь, глубокая и преданная, особенно со стороны Дженни. Вся жизнь ее была тому свидетельством. Семь лет Дженни ждала, чтобы выйти замуж за Карла. Семь лет — срок огромный! Она чуть не превратилась в старую деву, и это она, первая красавица Трира, королева балов, получавшая предложения самых завидных женихов ее круга и отвергшая их! В конце концов родители уже стали беспокоиться за ее судьбу. О Марксе они никак не думали всерьез.

Отец, не дождавшись разрешения этой тяжелой ситуации, скончался. И тогда мать, видя, что Дженни не выйдет ни за кого, кроме Маркса, понимая и то, что сама не сможет смириться с одиночеством дочери, отступила и дала свое согласие. Коммунистические идеи Марксу, как видно, не помешали, он воспитан был в церковной традиции.

Начинали они жить радостно. Наконец-то свершилось то, чего они так страстно желали — они вместе, и вместе будут всю жизнь, и это — счастье! Дженни начала сразу рожать детей. Всего их было шесть, трое из них — два мальчика и девочка умерли очень рано. Девочке было всего два года.

Особенно они тосковали по девятилетнему Эдгару. В молодости Маркс, яркий, жизнелюбивый, был очень склонен к светской жизни. Он еще не отрастил мощной бороды, закрывающей лицо и шею, был смугл, синеглаз и очень привлекателен. Любил выпить хорошего вина, поиграть в карты, как это было принято в мужской среде той эпохи, то есть вполне годился на роль светского льва, но для того, чтобы сыграть эту роль, у него не было материальных возможностей.

Может быть, чтобы не думать о земном, он и сосредоточился на идее? Маркс писал стихи, которые Дженни обожала. Это романтические, лирические, прелестные стихотворения о любви. Экономическая ситуация в Германии тогда была нестабильной. В атмосфере промышленного переворота очень трудно было не только приобрести капитал, но и сохранить уже имеющийся, накопленный.

Не растерять, а приумножить могли только дельцы, а не аристократы и адвокаты. И потому семья Марксов бедствовала, хотя родители Дженни и Карла отнюдь не были бедняками. Как только Маркс обзавелся семьей, он пошел на службу.

Но в году он выходит из редакции. А газета она была оппозиционной вскоре закрылась. Регулярная работа его не прельщала, он любил и умел работать в одиночку. Возможно поэтому всегда складывалось так, что на службе он долго не задерживался. Ведь он был действительно человек идеи. Как ее расценивать, эту идею? И как объяснить, почему возникла она именно у него, вовсе не пролетария? Честолюбивое желание быть вождем? Ощущение себя харизматической личностью?

Вдруг возникшая уверенность, что именно он — обладатель рецепта счастья? И значит, конечно, войдет в мировую историю этаким Зевсом-громовержцем, перестроившим всю вселенную?! Головокружительные амбиции дорого стоили окружающему миру в целом и его семье в частности. Он вынужден покинуть Германию под угрозой ареста. Он все больше ощущает себя оппозиционером, революционером.

Его сдвоенный номер, вышедший в Париже, оказался первым и последним. Маркс не сошелся с Руге по идейным соображениям. Руге для него — человек слишком умеренных взглядов, не революционных, что его, Маркса, не устраивает. Он расстается с недавним компаньоном очень бурно. Вообще со временем Маркс становится все более нетерпимым критиком любых других взглядов, кроме своих собственных. Любопытно об этом написали те, кто с ним встречался. Он имел вид человека, имеющего право и власть требовать уважения, каким бы ни являлся перед вами и что бы ни делал.

Все его движения были смелы и самонадеянны. Все приемы были горды и как-то презрительны, а резкий голос, звучавший как металл, шел удивительно к радикальным приговорам над лицами и предметами, которые он произносил.

Непримиримый, жестокий критик того интеллектуального круга людей, который был наиболее влиятельным и значимым в культуре. Кого он только не громил: Итак, Маркс опять без работы. Но она никогда не была его приоритетом, его жизнь — служение, служение мировому пролетариату — этой великой абстракции, которую с трудом можно себе представить.

Зато очень хорошо можно представить себе, как его семья бедствует, голодает, как дети умирают в нищете, и несчастная Дженни молит мужа найти хоть копейку, чтобы купить хлеба. Вот небольшая выдержка из одного письма Маркса, а таких писем множество: Моя дочь Дженни больна. У меня нет денег ни на врача, ни на лекарства.

В течение 8—10 дней семья питалась только хлебом и картофелем. Диета не слишком подходящая в условиях здешнего климата. Мы задолжали за квартиру. Его устремленность в невиданное светлое будущее всего человечества очень трудно совместить с заботами дня — с зеленщиком, мясником и прочими реалиями жизни.

Почти все письма Маркса изобилуют описаниями их скуднейшего быта, а в письмах к друзьям, знакомым, эмигрантам, тем, кто побогаче — постоянные просьбы о деньгах. В будущем они с Дженни получат небольшие наследства своих родственников, но все эти средства уйдут в уплату долгов, и на жизнь по-прежнему ничего не останется.

Когда уже продали пальто Карла, и он пошел продавать что-то из семейного серебра дома фон Вестфален, его арестовали по подозрению в воровстве. И понятно — этот явно неаристократического вида человек держит в руках фамильное серебро людей знатных и известных! И Дженни, верная Дженни не в первый и не в последний раз извлекла его из кутузки! А потом они еще и посмеялись над этой грустной историей.

Встреча с Энгельсом была для него судьбоносной. Рынок, частная собственность, денежные отношения столь же естественны, как, скажем, инстинкт самосохранения или законы гравитации.

Вся проблема общества состоит в том, что люди не до конца понимают эти изначальные экономические законы. Капиталистическая система в силу этого видится просто естественным состоянием человечества, другое дело, что ему почему-то всегда угрожают какие-то внешние силы бюрократия, социалисты, популизм и. Но если, по Марксу, тут нет ничего извечного, если капитализм - лишь одна из форм развития человеческого общества, порожденная какими-то определенными силами, определенной динамикой формирования, то дальнейшее развитие экономических процессов на определенном этапе повлечет за собой отрицание данной формы организации общества.

Мысль очень простая, логичная и, в общем, немножко банальная. То есть тезис - все, что имеет начало, имеет конец - нельзя сказать, что свято оригинален, и тем не менее этот тезис как бы наиболее яростно отрицается, но не впрямую, то есть невозможно сказать: Это была бы немного странная полемика, потому что проходит как бы мимо ключевого тезиса.

Но на самом деле, если посмотреть глубже, то во времена Маркса просветительское представление об источниках формирования капитализма было совершенно иным. Если читать того же Адама Смита, Локка, то приходит на ум, что есть некоторые естественные законы развития экономики и ее функционирования, которые одинаковы что для Древнего Египта, что для современной Америки, что для Советского Союза. И они абсолютно неизменны, как законы природы, как, например, гравитация.

Капитализм есть лишь наиболее полное понимание человечеством этих законов. То есть проблема не в том, как развивается общество, а в том, насколько люди правильно понимают эти законы и действуют в соответствии с. Тогда общество достигает такого идеального состояния, которое, естественно, больше не будет никогда меняться, поскольку вот эти абсолютные законы в полной мере человечеством приняты.

Получается, что свобода - это как осознанная необходимость. Государство и общество постоянно вмешиваются в экономический процесс, но по большей части это вмешательство вредно, ибо лишь искажает некий естественный ход вещей. Иными словами, задача политика состоит в том, чтобы соблюдать и оберегать естественные законы, сформулированные в либеральной теории. Марксизм часто обвиняют в излишнем детерминизме, в недооценке роли личности, в стремлении свести все многообразие исторической жизни к жестко предопределенному процессу.

Но на самом деле именно либерализм представляет собой концепцию супердетерминистскую, в тысячу раз более детерминистскую, чем любые представления марксизма. Марксистский детерминизм исходит из меняющейся и подвижной системы, из закономерностей, которые развиваются. Одно порождает другое, люди постоянно ограничены в своих действиях, в своих возможностях, но эти ограничения тоже меняются, их можно на определенном этапе истории и в определенные моменты преодолевать.

Поэтому люди сами творят свою историю, другое дело, что творят не как попало, а на основе этих же закономерностей. И закономерности в значительной мере тоже творимы, и не отдельным человеком, а обществом. Конечно, есть ограничения естественного порядка, в том плане, что действительно Земля вращается вокруг Солнца, что есть законы гравитации, но они находятся вне общества в строгом смысле слова. Детерминизм либеральный же гораздо жестче.

Поставив под сомнение этот тезис, Маркс стал революционером. Личность и способ производства На протяжении XX века сторонников коммунистической идеи постоянно обвиняли в утопизме и в стремлении построить некое идеальное общество. Но при этом упускается из виду, что сама либеральная доктрина предполагает, что идеальное общество уже построено.

Другое дело, что оно полно проблем и недостатков, но все эти проблемы и недостатки не имеют никакого отношения к сущности капиталистического порядка.

Эта сущность непобедима и вечна. Система непреодолимо хороша, но люди постоянно подводят. Маркс далеко не сразу стал социалистом. Его критика капитализма начинается с того, что он пытается понять, как система работает на практике. Он обнаруживает, что изучаемые им экономические отношения XIX века разительно отличаются от порядка, царившего за несколько столетий до. Причем тот старый порядок в свою эпоху работал ничуть не хуже нового, только по своим собственным законам.

Но что заставляет их сменять друг друга? Если нет какого-то общего абсолютного закона, о котором говорят либеральные учителя, значит, ответ нужно искать в самом процессе развития, в том, как эволюционируют и видоизменяются элементы общественного строя. Именно подобная простая мысль сделала Маркса, с точки зрения идеологов капитализма, самым страшным врагом системы и самым подрывным из всех многочисленных теоретиков последних двух веков.

Другое дело, что далеко не все поняли и усвоили, о чем идет речь. Очень часто экономический детерминизм понимают в том смысле, что люди действуют в соответствии со своими материальными интересами. Но мы прекрасно знаем и имеем множество примеров того, что люди действуют и вопреки собственной выгоде. Тем более что ориентация людей на личную выгоду сама по себе и есть важнейшее психологическое следствие капитализма.

Мы живем в обществе, где достижение материального успеха поощряется. Оно не только приемлемо, но само по себе является ценностью. Если бы мы жили, например, в одной из древнехристианских общин или в отрезанном от рынка патриархальном племени, отношение к личному успеху было бы совершенно иным. Итак, речь идет об экономических отношениях, а не об экономических интересах.

Новаторство Маркса именно в. Что касается связи между поступками людей и материальными интересами, то ее прекрасно осознавали еще древние греки, не говоря уже о мыслителях итальянского Возрождения. Потому-то в политической системе и придумывают всевозможные комбинации сдержек и противовесов, которые должны защитить один частный интерес от другого.

Даже при капитализме, с его культом материальной выгоды, личный интерес далеко не всегда определяет человеческие поступки. Но люди отнюдь не свободны от системы. Их психология, их культура, само их представление о том, в чем состоит их интерес, формируется обществом.

А структура общества в конечном счете определяется тем, что Маркс назвал способом производства. Для Маркса не слишком интересна конкурентная борьба индивидов и корпораций в буржуазном обществе. Почему появляется именно такой человек, такой тип личности? Почему французские дворяне убивали друг друга ради чести, а ковбои Дикого Запада - ради денег?

Каждое общество формирует собственного человека в этом смысле коммунистический homo soveticus так же органичен, как и буржуазный homo economicus, - каждый тип отражает определенную систему сложившихся норм и правил. Вопрос не может быть сведен и к различию эпох. В одну и ту же эпоху могут сосуществовать разные человеческие типы.

Кстати, именно это различие позволяет одним людям манипулировать другими если бы все мыслили одинаково, политические манипуляции были бы невозможны. Выразительным примером являются уже Крестовые походы. С одной стороны, мы видим четкий коммерческий интерес венецианцев, у которых уже формируется торговый капитализм.

Им нужно проложить торговую дорогу, их мало волнует Гроб Господень, они зарабатывают деньги. А рядом масса рыцарей, которая тоже не прочь пограбить неверных, но все же искренне и глубоко религиозная. Невозможно понять Крестовые походы просто как закамуфлированную идеологией коммерческую операцию.

Но с точки зрения венецианских судовладельцев, это так и. В итоге Четвертый крестовый поход оборачивается против значительной части самих участников - вместо борьбы с неверными завоеванием православного Константинополя.

Социальные группы, опирающиеся на более развитые буржуазные отношения, были в состоянии манипулировать отсталой массой.

Аналогичную манипуляцию мы могли наблюдать в конце советской эпохи, когда элиты, явно намеренные разворачивать страну в капитализм, уверенно вели за собой миллионы советских людей, которым от подобного поворота ничего, кроме неприятностей, ждать не приходилось.

Но представители бюрократической и интеллектуальной элиты, так или иначе уже встроенные в международные процессы, обладавшие необходимыми знаниями и связями, обладали огромным преимуществом. Они понимали, что такое капитализм, а послушно идущая за ними толпа -. Первые были уже отчасти буржуазны, по крайней мере - они уже обуржуазились. Именно то, что советский человек в массе своей был совершенно не буржуазен, совершенно не готов к капитализму, создало практически идеальные политические условия для реставрации капитализма в СССР.

Представьте себе, что вам предлагают приставить к виску заряженный пистолет и нажать спусковой крючок. Понятное дело, вы откажетесь. Но если вы никогда не видели пистолета и даже не знаете, что это такое, - тогда почему бы и не попробовать? Вернемся, однако, к способу производства. О чем идет речь? У нас есть определенные технологии, определенные ресурсы - орудия и средства производства.

В зависимости от того, с чем мы имеем дело, разными будут и организация труда, и система управления, и социальная иерархия, которая над всем этим надстраивается. У нас есть работники, которые обеспечивают безбедное существование элиты. Но в одном случае этот труженик будет свободным общинником, подчиненным государственному чиновнику, в другом - рабом, в третьем - крепостным крестьянином, в четвертом - свободным наемным рабочим и так далее.

В каждом из перечисленных случаев у трудящегося изымается прибавочный продукт иначе элита не могла бы заниматься управлением, писать стихи, вести войны, исследовать мироздание. Но способ, которым этот продукт будет изъят, меняется от раза к разу.

Маркс не отрицает то, что изъятие прибавочного продукта в принципе необходимо. Потому что если весь продукт будет распределяться и тут же потребляться, то невозможно накопление, невозможно расширенное воспроизводство, нельзя будет создавать новое оборудование. Часть произведенного продукта должна быть изъята у непосредственного производителя, иначе он просто его проест. Индустриальное развитие было бы невозможно без достаточно массированного изъятия прибавочного продукта у производителя.

Нужно обеспечить накопление средств, нужны конструкторские разработки, нужны не только новые машины, но и соответствующая инфраструктура, не говоря уже о подготовке кадров. Если же мы имеем традиционное аграрное общество, то можно просто проесть все, что вырастет, отложив лишь небольшое количество зерна для нового посева.

Хотя еще библейский Иосиф обнаружил, что так поступать нельзя, нужно создавать стратегические запасы. Иосиф был чем-то вроде министра экономики у фараона и, безусловно, оказался выдающимся менеджером. Гениальным образом он доказал фараону, что его кошмарный сон про тучных и тощих коров предрекал семь неурожайных лет после семи хороших урожаев. Фараон поверил, наделил Иосифа чрезвычайными полномочиями, и тот принялся систематически изымать и складировать зерно.

Легко догадаться, что рыночными методами он бы ничего не добился. Зерно просто не отдали бы: Значит, прибавочный продукт могло изъять только государство - принудительно и централизованно. Власть здесь выступает определенным гарантом стабильности экономической системы и выживания общества в целом.

Одновременно она формирует свою иерархическую систему. Надо содержать чиновников, вести учет, наладить работу складов и последующее централизованное распределение. Это разительно отличается от того, что мы находим в западном капитализме, даже - в самых ранних его стадиях. Маркс называл это азиатским способом производства. Этот термин впоследствии подвергался критике. Но сейчас для нас важна не терминология, а суть вопроса. Мы видим, что аграрные технологии, производительные силы, которые имелись в Древнем Египте, предопределяли совершенно другое поведение участников экономического процесса, чем, например, несколько столетий спустя - в Древнем Риме.

Соответственно, другими получались социальная иерархия, структура власти, идеология и культура. Отсюда следует достаточно принципиальный для классического марксизма вывод о том, что изъятие прибавочного продукта является необходимой формой любого сложного иерархического общества, по крайней мере до тех пор, пока мы не сможем прорваться к качественно новой форме организации человеческого существования.

В этом состоит эксплуатация трудящихся. Но каждое общество изымает этот продукт другим способом. В одном обществе продукт можно просто отнять, можно трудящихся обложить налогом в пользу правителя и у вас получится пресловутый азиатский способ производстваа можно заставить делать отработки в пользу хозяина земли и получится феодальная система. Можно заставить людей работать бесплатно. И это не обязательно будет рабовладельческий строй. Вот в России х годов можно было не платить зарплату месяцами, хотя рабство официально провозглашено не.

Капитализм принципиально отличается от других форм эксплуатации тем, что обеспечивает изъятие прибавочного продукта на основе свободного найма, то есть это происходит через денежную систему, через отношения заработной платы. Говоря языком политической экономии, изымается уже не прибавочный продукт как таковой, а изымается прибавочная стоимость.

Это принципиальное отличие капитализма. Если я вырастил часть зерна, а потом у меня какую-то часть забрали, для этого не нужны отношения найма, достаточно отношения существования государственного налога либо феодального принуждения. Если речь идет об изъятии именно прибавочной стоимости, отношения совершенно другие, потому что рабочие, которые производят, грубо говоря, швейные машинки, сами их употребить не в состоянии. Рабочему такое количество машинок, которое он может произвести, самому не.

В е годы, когда зарплату рабочим начали выдавать натурой, произведенным продуктом, это оказалось для трудящихся катастрофой. Ну, что вы будете делать с несколькими сотнями фарфоровых тарелок.

Че Гевара, Эрнесто

Или с башенным краном а был и такой случай оплаты труда. Один раз на Украине рабочим в качестве платы за труд выдали гробы. Вещь, конечно, необходимая, но это не самая срочная потребность… Отношения капиталистической эксплуатации - это отношения денежные.

Они построены именно на приоритете заработной платы, когда рабочему оплачивают фактически стоимость воспроизводства его рабочей силы. То есть зарплата есть цена рабочей силы. Заработная плата определяется не количеством и качеством произведенного продукта на самом деле, не затратами труда хотя порой она связана с производительностью сотрудникаа прежде всего стоимостью производства рабочей силы.

С этой точки зрения, кстати, нет ничего несправедливого, когда топ-менеджеру платят за легкий труд в офисе денег в сотни раз больше, чем рабочему, стоящему у станка или на буровой. То, что может казаться вопиющей несправедливостью с точки зрения этики рабочего класса, является совершенно справедливым и правильным с точки зрения внутренней логики капиталистической системы.

Другой вопрос, что, как мы уже видели, данная логика не является единственно возможной. Капитализм Для Маркса совершенно очевидно, что капитализм - это не просто система, основанная на частной собственности. Это система, которая основана на определенном типе частной собственности и на определенном типе отношений собственника и наемного работника.

Частная собственность была уже до капитализма и, быть может, в какой-то форме переживет капитализм. Когда говорится, что частная собственность и капитализм суть одно и то же, это мало похоже на взгляд Маркса. Итак, дело не только в форме собственности, но во всей системе общественных отношений, частью которых являются и отношения собственности.

Докапиталистические системы имели частную собственность, не имея капитализма. Но именно капитализм возводит частную собственность в абсолют, превращает ее в основополагающий экономический принцип и тесно связывает с рынком. Собственность превращается в капитал. Это уже не просто накопленные деньги, а деньги, которые работают, инвестируются. В свою очередь, любые материальные ценности, оборудование, даже люди ценны ровно в той мере, в какой они могут приумножать капитал. Причем приумножение капитала может происходить безо всякого материального прироста.

Если акции на бирже подорожали, значит, капитал приумножился, даже в том случае, когда в строй не введено ни одного нового предприятия, не запущено ни одного нового механизма и не внедрено ни одной новой технологии. Точно так же биржевой крах является системной катастрофой значительно большей по своим экономическим последствиям, чем любые цунами и землетрясения, хотя физически ничто не разрушено.

То же относится и к рынку. Слово говорит само за себя - оно достаточно древнее. Но рынок был не более чем местом и методом обмена одних товаров на. А при капитализме рынок становится универсальным отношением, фундаментальным принципом и в конце концов - идеологией. Товаром становится то, что раньше им не. Капитал осваивает все новые сферы жизни, превращая их в сферу рынка, превращая в товар то, что им раньше не.

Самое главное, что свободный труд становится товаром. Это принципиальная, революционная новация капитализма: Сочетание частной собственности и рыночных методов организации обмена с наемным трудом есть важнейший признак капитализма. А с другой стороны, формируется рынок капитала. Иными словами, рынок становится общим принципом организации всех экономических процессов на разных уровнях, а не просто регулятором обмена. В руках собственников находятся орудия и средства производства - заводские здания, станки, сырье.

Но далеко не это главное. Если нет денег, если деньги не превращены в капитал, то есть не инвестированы в экономику, все это превращается в бессмысленную груду предметов.

Именно обладая капиталом, предприниматель может не только приобрести новое оборудование, новое сырье, новые технологии. Главное, он может заставить работника трудиться на. В обмен на заработную плату трудящийся предоставляет капиталисту власть над. Разумеется - только в пределах рабочего времени. Это и есть эксплуатация. Стоимость рабочей силы - количество средств, необходимое рабочему, чтобы поддерживать. Чем сложнее труд, тем дороже рабочая сила. Хотя на практике цена непременно отклоняется от стоимости.

Это уже вопрос конъюнктуры, торга. Люди начинают подчиняться законам рынка. Они конкурируют друг с другом. Продавая свою способность к труду, они в какой-то мере отчуждают собственную личность. Ведь делать предстоит не то, что хочется, а то, что приказывают. Но в этот труд, в эти усилия все равно приходится вкладывать свою волю, знания, опыт.

В общем, частицу своей души. Разница лишь в том, что сделка с Мефистофелем - навсегда, а сделка с капиталистом - на несколько часов в день. Но, увы, человек и за эти несколько часов может так выложиться, что труд начинает поглощать всю его личность, все его силы. Естественно, продукция, которую производит работник, реализуется на рынке. Этой продукции оказывается достаточно, чтобы обеспечить не только заработную плату, но и накопление капитала.

То, что идет на покрытие заработной платы, - необходимый продукт. Все остальное - прибавочный продукт, остающийся в руках предпринимателя.

Все предельно просто и с точки зрения данной системы справедливо. Просто на определенном этапе истории может сложиться другая система.

Классы Жан-Поль Сартр как-то сказал, что марксизм есть просто адекватное понимание логики капитализма. В этом смысле теория Маркса актуальна ровно столько времени, сколько существует капитализм. И напротив, любые попытки преодолеть марксизм, оставить его в прошлом проваливаются до тех пор, пока буржуазная система остается неколебима. Однако Маркс не сводил задачи теории к описанию механизма, лежащего в основе системы.

Раз экономика неотделима от общества, значит, социальные процессы имеют решающее значение для ее развития. Не только эксплуатация рабочего капиталистом, но и сопротивление рабочих является естественной частью этого процесса. Отсюда другая важнейшая сторона марксизма. Это теория социальных классов. С точки зрения Маркса, класс представляет собой своеобразную проекцию экономической структуры в социальную сферу. Какая будет экономическая структура общества, такая будет и социальная структура общества.

Но в социальной сфере есть и собственная динамика. Общественная система опирается на экономическую, позволяет ее воспроизводить и поддерживать. Но время от времени в обществе происходят потрясения и революции, меняющие логику системы. Маркс назвал систему экономических отношений базисом общественной системы, а политические, культурные, идеологические институты - надстройкой.

Эта терминология легла в основу многочисленных советских учебников, хотя сам Маркс о базисе и надстройке упоминает между делом, скорее - в качестве иллюстрации для непонятливого читателя: Итак, социальная система есть проекция системы экономической, а политическая система должна быть адекватна системе социальной. В противном случае общество становится неуправляемым. Другое дело, что любая система имеет свою инерцию. А с другой стороны, она находится в развитии, и развитие это сложное. Экономическая система живет по своей логике, периодически требуя изменения всех остальных систем, но все остальные системы тоже живут своей жизнью, в них идут свои процессы воспроизводства и развития, которые могут не на сто процентов совпадать с импульсами, идущими от экономики.

В обществе возникает проблема согласования этих процессов. Можно привести два очень простых примера. Один классический, связанный с Великой французской революцией. На протяжении двух столетий аристократия постепенно утрачивала экономическое влияние, а буржуазия приобретала.

Но в конечном счете политическая система перестала справляться с накапливаемыми переменами, а буржуазия уже не удовлетворялась подачками со стороны монархии, ей нужно было менять всю систему институтов.

А противоположный пример мы можем наблюдать на собственном опыте. В е годы реставрация капитализма сопровождалась разрушением созданных в СССР производительных сил. В процессе разгосударствления значительная часть научного и технологического потенциала страны была уничтожена, а экономика становилась сырьевой и полуколониальной.

Но система образования отличается крайней инерционностью, она продолжала готовить кадры как ни в чем не бывало. В итоге Россия получила гораздо больше специалистов, чем могла переварить.

Наше образование продолжало готовить кадры уже для всего мира. Тем не менее уровень квалификации и образования рабочей силы в разы превышал потребности деградировавшей экономики. Эта чересчур образованная и слишком квалифицированная рабочая сила начала представлять опасность для системы.

Власти пришлось начинать в годах реформу образования. Главная ее цель заключалась в том, чтобы максимально снизить эффективность этой системы, понизить уровень знаний, которыми располагает население. Но это, в свою очередь, спровоцировало политический кризис. Накопление противоречий и рассогласований в системе заставляет вспомнить диалектику Гегеля: После очередной кризисной встряски в обществе устанавливается новое равновесие.

Все подсистемы более или менее становятся адекватны друг другу. Тогда мы на какое-то время обретаем устойчивое общество. Но оно не стоит на месте. Оно развивается, и, естественно, этот процесс порождает новые противоречия. В итоге мы получаем новые кризисы и г.

Причем первоисточником развития, экономического движения в капиталистической системе, по Марксу, является рост производительных сил. Вот здесь Маркс действительно абсолютный новатор, он первым в мировой экономической науке ставит вопрос о развитии и смене технологий. В сущности, XX век со всеми своими теориями технологических революций ничего принципиально нового здесь не добавил. Идеи Маркса лишь пересказывались каждый раз на новый лад с использованием меняющихся терминов.

Маркс - современник первой индустриальной революции в викторианской Англии. Он видит, как внедрение новых машин радикальным образом меняет экономическую систему, меняет характер функционирования английского капитализма. Все происходит у него на глазах: Маркс ищет причины этого и находит их в промышленной революции. Отсюда своего рода технологический детерминизм. Иными словами, производительные силы определяют производственные отношения. Переход от аграрного Производства к промышленному дал Марксу огромное количество материала.

Если технологическая организация общества основана на традиционном сельском хозяйстве будь то Древний Египет или современная Марксу Индиякому нужна развитая система биржевой спекуляции? Чем вы будете спекулировать на бирже? Даже купец, торгующий зерном, не будет нуждаться в бирже, он будет доставлять зерно в город и там продавать. Фараон и махараджа не нуждаются в услугах финансового посредника.

Производительные силы индустриального капитализма требуют гораздо более высокого накопления капитала, воспроизводство рабочей силы стоит дороже. Впрочем, дело не только в усовершенствовании оборудования. Часто считают, будто более сложные машины нуждаются в более квалифицированном работнике, но это не всегда. Переход к паровой машине в XIX веке привел к тому, что квалификация ремесленных рабочих обесценилась.

Их сложный и в значительной мере творческий труд заменили простейшими операциями, которые могли выполнить даже дети отсюда и массовая эксплуатация несовершеннолетних в викторианской Англии. В конце XX века происходило то же самое - внедрение электроники было ударом именно по квалифицированным рабочим. А примитивный неквалифицированный труд зачастую сочетался в технологической цепочке с самыми передовыми компьютерами именно потому начинается масштабный перенос производства в развивающиеся страны, где опять, как в Англии времен Маркса и Диккенса, эксплуатируют детей.

Машина подчиняет себе человека, превращает его в свой придаток, заставляет личность деградировать. Но Маркс прекрасно понимает, что дело не в машине самой по себе, а в социальных отношениях, в обществе, которое эту машину внедряет.

Английские рабочие XVIII века делали сложнейшие операции, это были высококвалифицированные специалисты, приходилось платить высокую зарплату, давать большие отпуска. Буржуазная революция была еще и народной революцией, то есть рабочие в ходе вот этих всех сражений английской буржуазной революции и последующей борьбы с Францией и.

Была очень хорошо организована система гильдий, предшествовавшая профсоюзам, система, которая достаточно эффективно и справедливо для того времени распределяла ресурсы в обществе.

Рабочему требовалось много лет, чтобы получить необходимую квалификацию. Просто так выкинуть его на улицу было невозможно, потому что замену найти было непросто, тем более что технология часто была уникальна, она оказывалась привязана к человеку.